Когда мне исполнилось 13, мои родители собрались за границу, а меня было решено отправить отдыхать на черное море. В то вреия мы дружили с соседями - большой и гостприимной семьей Ивановых. У них было трое детей - Ленка, пятнадцати лет, Владик, пацан моего возраста, и десятилетняя Дашка. Ленка мне определенно нравилась, но была недоступна. Стройная, с длинными каштановыми волосами, она имела много поклонников - ребят намного старше меня возрастом. С Владиком мы учились в разных школах - я в английской гимназии, а он в обычной. Особо не дружили, хотя часто встречались во дворе. Когда моим родакам подвернулась возможность катануть в Америку, оказалось, что меня девать некуда. Мое предложение пожить месяц одному было отвергнуто. И мама, встретив на лестнице Ивановскую мамашу, пожалилась, что вот приходится отказываться от такой замечательной поездки. А Ивановская мама предложила, что они возьмут отдыхать меня с собой на Черное море. У них как раз был отпуск в июле. Вообще в отличие от моих предков Ивановы были сторонниками здорового отдыха - вечно они ходили в походы с гигантскими рюкзаками или с еще более гигантскими байдарками. Я даже удивился, чего это они на море собрались, по всему им бы рассекать где-нибудь на северах по тундре. Если бы не заграница, меня бы с ними хрен отпустили. Но тут все решено было в два дня. Конечно, дома мне прожужжали все уши, чтобы слушался, не заплывал далеко, по утрам чистил зубы и прочей хренью. Я, конечно, обещал, зная, что ничего из обещанного не выполню. На море хотелось, а еще меня радовала возможность побыть рядом с Ленкой целый месяц.

Мне был выдан здоровенный рюкзак, ведь Ивановы собирались жить дикарем, в палатках. Конечно, я сразу возмечтал, что со мной в палатке поселят Ленку. Я накупил всякой хрени - маски, ласты, лески с крючками.

И вот мы уже катим на поезде. Ехали, правда в плацкарте, Ивановы купе не признавали - дикарем так дикарем. Правда прикольно было выскакивать на разных мелких станциях покупать всякую всячину - семечки, ягоды, пирожки, фрукты. Еще с Владькой мы втихую купили пива и выжрали его в тамбуре. Пиво было теплое и невкусное, а потом я не вылезал из сортира полночи.

Короче, утром мы прибыли в Новроссийск, оттуда махнули автобусом до Геленжика. В Геленжике пришлось просидеть часа четыре - ждали местного автобуса, который ходит всего два раза в сутки. Мы с Владом успели помотаься по рынку, сожрать четыре местных шашлыка, а я прикупился цветастыми плавками и широкополой панамой. В половине пятого местный автобус отчалил. Был он старый, пыльный, изношеный движок тарахтел и изрыгал клубы сизого дыма. К шести мы наконец были у моря. Но оказалось, нам еще пилить и пилить, на своих двоих. Шли по пляжу, и я проклинал Ивановское семейство и их здоровый образ жизни. Ноги тонули в местной гальке, рюкзак оттягивал плечи. Держаться мне помогало только Ленкино присутствие. Ну не мог же я показать себя слабее Ивановских отпрысков - даже мелкая Дашка весело трусила впереди всех. Конечно, и рюкзачек у нее был полегче. Похоже Ивановский папан просек, что мне хреново, потому как два раза предлогал помочь нести рюкзак. Но я гордо отказался. В довершении всего еще начался мелкий холодный дождик. Короче, мы пришли на место затемно, мокрые как мыши. Вскарабкались на какую-то гору и в полном мраке при одних фонариках ставили палатки. Потом не жрамши легли спать. Я, Влад и Ленка в одну палатку, а Владиковы родаки в другую. Намотался я так, что мгновенно уснул. Утром просыпаюсь - солнце аж сквозь палатку просвечивает, хорошо хоть она в тени деревьев стояла. Только отдельные лучики пятнышками на крышу ложились. Но уже жара чувствуется вовсю. Ни Владика, ни Ленки в палатке нет. Напяливаю я свои новые плавки и вылезаю. Делую несколько шагов, захожу за куст и столбенею. Там стол накрыт, мамашка Владова что-то стругает на салат, в паре метров папашка с костром возится, Ленка с Владом за столом сидят... Только все они совершенно голые! У меня сначала с испуга аж голова закружилась. Потом смотрю, там дальше вроде поляны, на ней человек десять в волейбол играют. И тоже голые. Тут до меня доперло, что Ивановы эти помимо здорового образа жизни еще и нудизмом занимаются. И тут Ленка меня увидела, ногу через лавочку перекинула и говорит...

Только что она говорит, я не расслышал, потому как увидел все ее прелести.А ей вроде даже по приколу, что я ее обалдевшими глазами рассматриваю. Я, наверно, минуты две смотрел. И только тогда вдруг понял, что у меня беда - встал. У меня конечно еще не взрослый размер был, но и не такой уж мелкий. Я его мерил как раз перед морем, так вышло 11 см. Ну а плавки немного свободные были, я же их не меряя купил. Короче мои 11 см. их здорово оттопырили. А Ленка, вижу, все поняла, туда глазками стреляет. Тут Владик ко мне подходит и говорит:

- Ты плавки снимай, у нас тут одетыми не принято. А что стоит, ерунда, у новичков всегда первое время.

Я и моргнуть не успел, как Владик с меня плавки сдернул... Выставил мое орудие на всеобщее осмотрение. Мне кровь в лицо ударила, как я понял, что Ленка моего красавца увидела. И стыдно, и наоборот... Вроде как приятно сквозь стыд. А между ног аж больно стало... И ту понял я, что сейчас кончу. А точнее, уже кончаю. Мне бы хоть отвернуться, а я растерелся, только ладонью прикрыться успел. Но, похоже, все поняли, что со мной случилось.

- Но вот и все, можно теперь завтракать, - с намеком сказала подлая Ленка.

А мне и не до завтрака, и не до чего. Такой позор, блин! И не деться никуда...

Тут папан оборачивается и спрашивает:

- Че там у вас, ты че Димка, к столу не идешь? А Влад захихикал и говорит: - Да он кончил, теперь стесняется...

Тоже мне друг называется. Я был готов его прибить.

- Это называется эйякуляция, - строго папан поправляет, - этот жаргон свой оставь для города

А потом мне говорит:

- Ты, Димка, не стесняйся, все, что естественно, то не безобразно. Через недельку будешь себя контролировать.

Ох не фига себе, через недельку! Еда мне в глотку не лезла, как я представил целую неделю этого кошмара. Ну и еще, надо сказать, вид голых Владкиных родичей аппетиту не добавлял. Мамка с вислыми плоскими сиськами, неопрятной волосней, про папана я уж и не говорю. На Ленку я старался не смотреть по понятной причине. Пялился в тарелку или же на Владика.

После завтрака мы отправились купаться, я, Ленка и Владик. Лучше бы она не ходила! Почти все время я пролежал на пузе и в результате сжег задницу, она у меня стала красная, как у макаки. Потом пришлось мазать каким-то кремом... Хорошо хоть следующие два дня были дождливыми и холодными. Мы не нудили, ходили одетыми, к великому моему облегчению...

А на третий день опять началась жара. Я решил погулять один и ушел за мыс. Народу там практически не было, лишь иногда на ковриках валялись одинокие нудисты или нудистки. Они лежали, прикрыв глаза, так что моего стояка не видели. Я что-то не заметил, чтобы за эти дни особо начал его контролировать. При виде голой симпатичной девченки у меня подскакивал и потом я долго не мог ничего сделать. Даже купание не сильно помогало.

Вечером в палатке было жарко, и мы легли голые поверх спальников. Ленка хотела лечь с краю, но Влад гордо заявив "мы не пидоры", положил Ленку в центр. Сознание того, что рядом лежит голая Ленка совершенно не давало мне спать. Потом я все-таки-задремал... А когда проснулся, обнаружил, что касаюсь Ленки ногой и рукой. Видно я во сне повернулся и закинул руку на Ленкин живот. Сон как рукой сняло. Я ощутил, как снова напрягся мой дружок. И тогда, замирая от страха и возбуждения, я стал медленно, по миллиметру, продвигать руку по Ленкиному животу вниз. Минут через пять я коснулся упругих волосиков. А еще через несколько минут моя рука оказалась у нее между ног. Ленка продолжал ровно посапывать, не просыпаясь и никак не реагируя на мои осторожные движения. Постепенно, ощущая свою безнаказность, я наглел. Я ощупал Ленкины прелести. Раньше мне никогда не приходилось трогать там у девочки, и меня поразило, какая она мягенькая и мохнатая. Я вдруг почувствовал, что скоро кончу. Но остановиться не мог... Мой палец проник глубже, погрузившись во влажные недра Ленкиной красавицы. Я примерно представлял по книжке устройство женских органов, и теперь попытался сопоставить книжные рисунки с тем, что чувствовала моя дрожащая рука. Недра были теплые и чуть влажные, вскоре я нашел тверденький бугорок, который напрягся под моим пальцем. Я понял, что это клитор. Я был в ужасе и восторге от происходящего. Я спустился ниже и исследовал каждый закоулок. Два плотных лепесточка оказались нежиданно мокрыми, мой палец буквально плавал в скользкой жидкости. Я понял, что нахожусь у самого главного - входа туда. В тот же момент я самопроизвольно разрядился, слишком уж велико было возбуждение. Я попробовал проникнуть глубже, но тут Ленка что-то невнятно проборматала во сне и пошевелилась. Я судорожно выдернул руку. Нервное напряжение было слишком велико, на второй раунд исследований я не ришился и заснул, опусташенный, но довольный.

Наутро я опять проснулся последним. В палатке никого не было. На спальнике я обнаружил подсохшие следы своего ночного греха. Я не решался вылезти из палатки, внутри ожил страх - а вдруг Ленка не спала и знает, что я вытворял ночью? А вдруг наябедничала родакам? Но тут в палатку просунулась голова Владика:

- Че валяешься, вставай уже!

Его веселая рожа меня немного успокоила и я осторожно вылез. Семья, естественно совершенно голая, уже собралась за столом и попивала утренний кофе. Я взглянул на Ленку, она весело смеялась шуточкам Владкиного папана. Мне стало совсем спокойно. Я вдруг понял, что впервые смотрю на Ленку и не ощущаю неукротимого движения у себя между ног. Мне стало совсем радостно.

После обеда мы купались, я опробовал ласты с маской и поймал здоровенного краба. Краб, гад такой, больно хватанул меня за палец клешней и я сачала со злости хотел расколотить его о камни. Но потом пожалел и отпустил в море. Почувствовав родную стихию, краб радостно и, как мне показалось, с облегчением отпустил мой уже синеющий палец и ринулся на глубину. Потом мы с Владкой еще долго ловили крабов в камнях и в конце концов поймали по вполне приличному экземпляру. Мы держали их осторожно, так, чтобы колешнями они не могли достать наши пальцы. Неожиданно Влад протянул краба к моему достоинству.

- Хочешь, ща он тебе его откусит? И вставать будет нечему, может стесняться перестанешь...

Он насмешливо улыбался. Я в ответ тоже ткнул его своим крабом между ног. Тут же у нас завязалось своеобразное фехтование с целью поразить интимное место противника крабом - увлекательная, хоть и опасная игра. Трудно предположить, какое увечье мог бы нанести краб нашей мужской гордости, если бы хоть один из нас достиг успеха! Мы так сильно увлеклись, что не заметили, как несколько человек с большим интересом наблюдают за нашей игрой. В том числе Ленка, Владкины родаки и даже мелкая Дашка. Впрочем, я уже приметил - у нудистов не считалось за грех поиграть с органами друг дружки. Я видел, как в молодежной компании на пляже одна девица ухватила парня за достоинство и подергала. Особено меня сразил размер - гибкий и тостый, похожий на резиновую трубу член больше подошел бы жеребцу, чем молодому человеку.

- Он, наверно, ей до гланд достает, - ехидно прошептал мне тогда Владик. А потом рассказал, что эта кампания отдыхает тут каждое лето и один раз он из-за кустов наблюдал такое, такое! В общем, ни в одной порнухе этого не увидишь.

Кампания молодежи тоже была на берегу и даже начала подбадривать нас и засыпать советами. Но мы уже застеснялись и отпустили наше оружее на свободу морского простора.

- Влад, слушай, а можно тут увидеть как ... , - шепнул я.

Я был уверен, что нудисты должны откровенно и бесстыдно заниматься сексом, почти не стесняясь чужих глаз. Владик меня разочаровал, сказав, что в нудистской тусовке высталять секс на показ не принято. Оказывается, больше всего нуисты гордились тем, что могут разгуливать голышом и не испытывать при этом никаких желаний.

- Впрочем, - сказал Влад, - ежли интересуешься, могу устроить тебе место в первом ряду... на порно-сеанс.

Оказалось, что молодежная компашка, в которой был и парень с жеребцовым членом, живет отдельно от нашего большого лагеря и вечерами занимается откровенным сексом прямо в лагере, не залезая даже в палатки. Мы договорились, что сходим тайком на них посмотреть после ужина. От предвкушения у меня опять было началось нездоровое шевеление между ног, но я залез в море и тем успокоил не в меру ретивый орган.

Вечером мы отправились на осуществление своего не слишком приглядного подвига. Владик уверенно вел меня по лесной тропинке.

- Ты там поосторожнее, у них вокруг лагеря все колючкой зарасло. Острая, сука, как бритва...

Действительно, скоро сосняк кончился и мы стали пробираться в низкорослом лиственном лесу. Я тут же разодрал кожу на боку о колючую лиану, а голые лодыжки неприятно жалили кустики на подобии нашей черники. Только каждый листик этой сволочной черники заканчивался маленькой иголочкой.

- Иглица, - шепотом пояснил Владик.

Я подумал, что мне пофигу, как называется это мерзкое растение.

Наши старания увенчались успехом - через полчаса мы подобрались вплотную к молодежному лагерю и засели в кустах. Сначала я разочаровался, поскольку ничего интересного не происходило. Я даже подумал, что Владик наврал, чтобы повысить свой авторитет в моих глазах. Компания мирно ужинала, рассевшись на бревнышках вокруг едва тлеющих угольков костра. Ужин они обильно запивали пивом и вином. Кажется, еще у них была и водка. Когда я уже совсем уверился, что ничего интересного не будет, парень с жеребячьим членом притянул к себе миниатюрную рыженькую девицу...

Да, ну и размерчик у него был в стоячем состоянии! Я и не предпологал, что такая дубина может расти у человека... Но еще больше я поразился, когда увидел, что его орган начал погружаться в золотистые заросли между ног у девушки. Сантиметр за зантиметром он скрылся весь, а девченке было хоть бы хны! А я-то думал, что она порвется, как та самая мартышка, захотевшая слона в известном анектоде.

А потом началось такое! Я обо всем забыл, а мой прибор стал словно ракета на старте, когда уже запущен двигатель. Стояк был такой, что болело. Похоже, с Владиком творилось то же самое, во всяком случае я краем глаза заметил, что он совершенно бесстыдно онанирует. Мне тоже этого хотелось, рука сама тянулась вниз, но я стеснялся Владика. В тот момент, когда я не выдержал и начал утолять сжигающий меня голод, нас с Владиком ухватили за волосы. Неслышно подошедший сзади парень выволок нас на всеобщее обозрение. В его мускулистых руках мы болтались, будто котята, пойманные за шиворот.

- У нас зрители, дрочат за кустами!

Я жутко перепугапался, представляя, на какую изощренную жестокость способна такая молодежь.

- А давай их в попку! Лучшая девочка, как известно, двенадцатилетний мальчик... - сказал Жеребячий Член, подтверждая мои худшие опасения...

- Бедненькие, им же больно! Отпусти их Турок...

Это сказала рыжая, слезая со своего насеста. Она, чуть покачиваясь, подошла и присела передо мной на корточки.

- Они же голодные, бедненькие! - девица наклонилась и ...

Мне никогда еще не делали минет, и поэтому я кончил, едва ощутив теплую влагу ее нежного рта. Так и не распробовав этого изысканного блюда.

- Молодец, Ящерка, - непонятно сказало девушка, сглотнув с явным удовольствием, - а ты симпатичный, Ящерка.

Она поцеловала меня в губы мокрым, пахнущим спиртным поцелуем.

- Будете голодные, приходите. Всегда помогу, не жалко...

Потом Владик замучил меня вопросами - а что я чувствовал, когда мне делали минет? Я отвечал, что жуткий кайф. Что еще я мог сказать в тринадцать лет? Похоже, он мне завидовал смертельно.

Следующую ночь я спал беспробудным сном, слишком острые впечатления подорвали мои силы. На другой день мы с Владом ушли понырять далеко от лагеря, туда, где нет никаких девиц, и вообще никого. Мы мирно резвились до полудня, а потом легли позагорать на песочек. И снова Влад завел разговор о том, что я чувтвовал во время минета. Ну и вообще о том, что мы успели увидеть на заветной полянке. По-детски наивно мы обсуждали всякие сексуальные вопросы. Я спросил, не видел ли он, как Ленка занимается сексом, о он сказал - нет, не видел. Правда, пару раз заставал за этим родителей, но на такое смотреть было противно. С этим я горячо согласился. Владик поведал, что шведские нудисты-родители занимаются сексом при детях. Я назвал их извращенцами.

Не смотря на его богатый нудистский опыт, у него от таких разговоров сразу вставал. Впрочем, у меня тоже. И тогда Владик предложил подрочить. Мы легли на спину, продолжили нашу беседу, тихонечко помогая себе руками. За этим занятием нас застала проходившая мимо группа туристов. Со стыда мы ринулись в море, но потом долго ржали, вспоминая слегка обалдевшие красные рожи на фоне громадных разноцветных рюкзаков. Кажется, несчастные туристы смутились еще больше нашего.

К вечеру мы решили наведаться в лагерь лихой молодежи. Владик очеь надеяля, что ему тоже перепадет что-нибудь из сексуальных лакомств. Но нас ждало жестокое разочарование. Молодежь уехала, лагерь был пуст. Мы нашли лишь одиного лежащий розовый презерватив, котоый Влад поддел палкой. Из презерватива выкатилось несколько белых капель...

Забавно, что ко мне приклеилось новое прозвище - Ящерка. Конечно, с Владкиной подачи - он стал меня так звать, а через некоторое время заразил этим всех. Я не возражал, прозвище мне нравилось.

Ночью я опять проснулся и опять занялся спящей Ленкой. Теперь я был много спокойнее и методичнее. Я обследовал ее грудь - маленькую, плотную, с оттопырившимися под моими пальцами сосками. Потом спустился ниже. Конечно, я по-прежнему соблюдал сугубую осторожность тихонечко, по миллиметру, продвигая руку к ее заветному месту. Ленка лежала ко мне спиной, слегка согнув ноги. Я обнял ее одной рукой и потихоньку орудовал ею. Но с огорчением обнаружил, что в таком положении проникнуть глубоко между ног к Ленке я не могу. Я просунул палец как можно глубже и ощутил твердый бугорок клитора. Что-то подсказало мне помассировать его. Он ощутимо напрягался под моими пальцами и в какой-то момент Ленка перевернулась во сне на спину, раскинув ноги в стороны. Тогда я окончательно уверился что во сне она видит что-то чрезвычайно эротическое. Я уже почти не боялся. Я придвинулся и слегка потерся о Ленкин бок кончиком своего члена. Одновременно я начал массировать ей клитор, ощущая, как напрягаются и расслабляются ее мышцы на животе и ногах. Именно эти подрагивания ее тела почему-то сильно меня возбудили. Теперь она была вроде как не просто бездушным телом. Она отвечала на мои действия, и мне хотелось верить что они ей приятны, хоть она и спит. В какой-то момент ме пришла в голову мысль заставить Ленку испытть оргазм.

О женских оргазмах я читал в книжке, но совершенно не представлял, как они выглядят. В какой-то момент Ленкины ноги сильно сжались, моя рука была зажата ее бедрами. Я ощутил быстрые ритмичные движения ее паха. Неожиданно она широко распахнула ноги, чуть выгнулась и ее нижняя часть очень быстро задергалась. От восторга я в тот же момент разрядился и вскоре уже спал мирным глубоким сном.